МИСТИКА: очередной рассказ оренбургского писателя, который не желает раскрывать своего имени

В начале декабря мы опубликовали рассказал новотройчанина Юлия Шанса, так он просил себя называть. Прочитать его можно. пройдя по ссылке МИСТИКА: рассказ новотройчанина Юлия Шанса (только для поклонников мистической литературы) Следует отметить, что на страничку с этим рассказом зашли более 600 человек.

И вот новое произведение. По словам Юлия, в некотором смысле — продолжение предыдущего, но сюжетно не связано.

КЛЮЧИ ©

Юлий Шанс

Отдай ключи, а сам у ворот стучи.

(русская пословица)

Прошёл уже год с тех пор как прослушки американских спецслужб на компьютерах и смартфонах некоторых российских чиновников и бизнесменов перестали срабатывать. Затем из «эфира» стали постепенно пропадать Китай, Европа, Сирия и страны Латинской Америки. Белый Дом теперь терялся в догадках, почему Германия столь упорно сопротивляется его нажиму и продолжает вести переговоры по строительству газопровода «Северный Поток-2». Какие конкретно условия предлагает Россия? Стало непонятным также, почему Исламское Государство в Сирии терпело фиаско столь уж стремительно. Ситуация медленно, но верно выходила из под контроля. Мировой лидер терял преимущество действий на опережение. И виной всему была какая-то, возникшая из ниоткуда, российская фирма с раздражающим спецслужбы названием «Бесследный Герой». Две сотни хакеров Агентства Национальной безопасности США вот уже несколько месяцев тщетно бились над головоломкой. Особенно оскорбительным был тот факт, что система «Бесследного Героя» использовала для пересылки сообщений все обычные средства коммуникации, контролируемые спецслужбами, но при этом умудрялась оставаться недосягаемой. Поток секретных сообщений плыл у них прямо под носом по доступным им серверам, по подконтрольным им каналам, по известным им протоколам, но прочитать им не удавалось ровным счётом ничего. Под боссом Департамента телекоммуникаций и компьютерных служб Крэйгом Стивенсоном кресло качалось, как во время девятибалльного землетрясения. Само собой, кресла качались и под всеми его подчинёнными.

Дверь распахнулась и в кабинет Отдела Компьютерного Перехвата вошел недовольный Крэйг:

— Ну что, всё ещё не взломали?

— Нет ещё, — виновато ответил начальник отдела Ник.

— То есть, лучшие хакеры Штатов, прослушивающие весь мир, включая президентов многих стран, не способны взломать канал коммуникаций какой-то сраной русской фирмы?

— Это не совсем обычная фирма, сэр. Мы навели кое-какие справки. Их главный программист Антон имеет двойное университетское образование — своё российское и наше западное. А криптографическим отделом там вообще руководит наш соотечественник, доктор философии по кибернетике Принстонского Университета, некий Дэниэл.

— Какими бы хитрыми ни были эти ребята, у вас есть то, о чем всему миру разболтал Сноуден — доступ к компьютерам и смартфонам с «черного хода», благодаря сотрудничеству с нами ведущих производителей телекоммуникационного оборудования! Вы не способны этим воспользоваться? Миллиарды долларов налогоплательщиков на принуждение ведущих фирм Телекома к внедрению потайных лазеек оказались потрачены впустую? Мне так и доложить главному?

— Это нестандартный случай, сэр. Мы столкнулись с чем-то необъяснимым.

— Нестандартный? Ха! Да будет вам известно, что мы платим вам такую кругленькую зарплату как раз таки за то, что ожидаем от вас решений именно таких вот нестандартных задач. Те же, кто умеет лишь стандартное, катаются не на новеньких Бентли, как у вас, а на подержанных Тойотах. И живут не в особняке на побережье, как вы, а в двухкомнатной квартирке в мрачном спальном пригороде. Вы хотите, чтобы мы устранили это несоответствие?

— Прошу прощения, сэр, но вам должно быть известно, что отдел под моим руководством до сего времени великолепно справлялся со всеми задачами, включая нестандартные. Но, повторяю, этот случай особый, нам нужно ещё время.

— Время — деньги!.. Сколько вам его ещё нужно, чтобы взломать защиту «Бесследного Героя»?

— Мы уже давно взломали их компьютерную систему, сэр. Мы проникли как на их сервер, так и на компьютеры их сотрудников. Но там нигде нет даже и намёка на крипто-ключи…

Крэйг задумался на секунду, а затем приказал:

— Да черт с ним, с их сервером! Скорее всего, они хранят ключи на съёмном носителе в сейфе. Взламывайте компьютеры их клиентов! Уж там-то ключи есть — они же ими шифруют!

— Увы, сэр, их там тоже нет…

— Как так? Чем же они шифруют свои послания тогда? — опешил Крэйг.

— Как раз это мы и пытаемся выяснить.

В этот раз Крэйг впал в молчаливый ступор уже на целую минуту, потом улыбнулся и выдал с видом знатока:

— Не тратьте время на выяснение. Раз вы уже взломали их клиентов, то я не понимаю, на кой вам эти ключи вообще сдались? Ведь чтобы получатель смог прочитать послание глазами, оно на экране его компьютера расшифровывается и предстаёт в виде нормального текста на английском, русском, китайском или на ещё каком бы то ни было языке. Всё что вам нужно — это просто попиксельно копировать скриншот с экрана компьютера получателя после расшифровки сообщения или же с экрана отправителя до шифровки. Мы ведь именно так и поступаем с абонентами непокорных провайдеров типа «Консонатор» и “ЧтоТам?”, которые пока ещё не пошли на сотрудничество с нами, не так ли?

— Совершенно верно. Мы идём именно по этому пути и видим всё, что происходит на экранах мониторов клиентов “Бесследного Героя”. Но, похоже, что они… не расшифровывают послания.

Крэйг посмотрел на Ника странным взглядом, как бы пытаясь понять, кто из них двоих идиот:

— Да ну? А как же они их читают?

Ник повернул монитор своего компьютера к шефу:

— Посмотрите сами. Я сейчас удалённо подключился к экрану компьютера одного из их клиентов. Вот клиент открыл сообщение электронной почты и не расшифровывает его. И так всегда.

Крэйг наклонился к монитору — на нём пестрело сообщение в виде абракадабры из всевозможных букв, цифр и прочих символов. Через несколько секунд пользователь того компьютера написал ответ на… нерасшифрованное сообщение! И притом сразу уже в шифрованном виде абракадабры! В этот раз Крэйг застыл в недоумении минут на пять, прежде чем радостно воскликнул:

— Олухи! Это означает лишь то, что к компьютеру подсоединено внешнее дешифрующее устройство. И на мониторе того прибора всё отображается в расшифрованном виде!

— Да, часто у клиентов подключены принтеры, сканеры, IP-телефоны или видеокамеры — но все обычных известных нам моделей вне подозрений. А к некоторым компьютерам, включая этот — не подключено вообще ничего! Мы проверили все порты и все протоколы.

Крэйг принялся молча ходить из угла в угол кабинета. На сей раз он хранил молчание с полчаса. Потом остановился и раздраженно выпалил:

— Значит, вы не с того конца ищите — погрязли в стереотипах! Не думайте как американцы! Представьте себя русскими! Нажритесь водки, в конце концов!

Крэйг вышел из кабинета и с силой хлопнул за собой дверью.

Растерянный взгляд Тома, руководителя Отдела Телефонных Перехватов, говорил сам за себя. Крэйг даже не стал его ни о чём спрашивать, а накинулся сразу:

— Ну, а что в этот раз вы мне скажете? Можете не утруждаться — хотите угадаю с первого раза? Ключей нет, не так ли?

— Да, нет ключей, — признался Том.

— И премии у вас уже тоже нет, кстати! Ха-ха! А скоро не будет и работы. У всех у нас!

— Простите, сэр, но мы делаем всё, что можем. Уже месяц работаем без выходных по двенадцать часов, — попытался оправдаться Том.

Крэйг подошёл к нему вплотную и с оттенком отчаяния в голосе спросил:

— Ну а вам-то ключи зачем? Ведь к вашим услугам секретные вставки в схемы микрочипов. Вы же можете подключиться напрямую к микрофону смартфона и подслушать разговор ещё до того, как он будет зашифрован. Или тоже не можете, как те олухи из К-перехватов?

Бен взял со стола наушники и передал Крэйгу:

— Вот, послушайте сами. Это то, что мы слышим у них прямо с микрофона ещё до шифровки.

Крэйг надел и услышал нечто похожее на писки птеродактилей. Или на звуки общения дельфинов, переведенные в слышимый человеческому уху диапазон. Да, примерно такие звуки он слышал в познавательной телепередаче про дельфинов. Один «дельфин» на одном смартфоне что-то проскрежетал — другой, на другом аппарате, ответил в том же стиле. Гнев Крэйга улетучился. Он обреченно сел на кресло и сидел долго, пока не произнёс:

— Нужно привлекать ЦРУ…

Затем тяжело поднялся и медленно поплёлся прочь, в приёмную «самого».

Секретарь директора Агентства Национальной Безопасности сообщил Крэйгу, что тот беседует с госсекретарём и потому освободится, вероятно, не скоро, через несколько часов.

Крэйг плюхнулся на диван ожидания, откинулся на спинку и устало произнёс:

— Буду ждать хоть до утра. Дело не терпит отлагательств. Принесите мне кофе, пожалуйста.

Антон вернулся с таиландского пляжа в свой номер четырехзвездного отеля, и уже собрался было сладко вздремнуть на диване, когда в дверь постучали.

Удивившись, кто бы это мог быть, Антон открыл. В комнату вошли четверо полицейских, пятый остался за дверью.

— Вы арестованы! Вот ордер! Следуйте за нами! Все личные вещи оставьте здесь. После обыска вернём.

Неделю спустя самолёт американских ВВС приземлился на бетонную полосу аэродрома с какими-то мелкими служебными строениями вместо здания аэропорта как такового. Сопровождаемый целой группой работников американских спецслужб, Антон спустился с трапа. После долгих депрессивных дней в душной одиночной камере предварительного заключения, это было для него хоть каким-то разнообразием. Антон огляделся по сторонам, пытаясь догадаться, где же он оказался. Это не могло быть Таиландом, так как они летели слишком долго. Это не могло быть Прибалтикой или Польшей, так как росли пальмы. И это не было похоже на США. Пройдя метров триста среди кустарников по вымощенной плитками тропинке, они вошли в двухэтажное здание из красного кирпича. На его портале колыхался всё-таки флаг США! Охрана без знаков отличия в серой униформе почтительно расступилась на крыльце. Внутри его уже ждали.

— Добро пожаловать в Гуантанамо! — некто в чёрной униформе, предположительно офицер ЦРУ, дружелюбно протянул Антону руку.

— Я требую предъявить мне официальное обвинение и предоставить адвоката, — проигнорировал протянутую руку Антон.

— Вы обвиняетесь в пособничестве терроризму, а адвокаты в военном суде, извините, не предусмотрены.

— Тогда я требую предоставить мне возможность связаться с посольством России и обосновать обвинение фактами.

— Требовать вы будете у своей русской любовницы, если вернётесь. В Гуантанамо нет посольства России. А факты вам будут предъявлены позже.

— Вы нарушаете сразу несколько международных конвенций!

— Сбавьте тон — никто не знает о вашем нахождении здесь. Пока вы просто без вести пропали. Вас вообще нет. Может скрылись. Может утонули. А может погибли в пьяной русской драке. И появитесь ли вы вообще — зависит от вашего здесь поведения. Я ясно выразился?

— Что вам нужно?

— Всего лишь сотрудничество. Уведите заключенного!

Камера была чистой и аскетичной. Без окон. Внутри только кровать, тумбочка и полотенце. Пока его держали в Таиланде и транспортировали, Антон держался стойко. Теперь же депрессия накрыла его. Он осознал, что находится полностью во власти этих военных тюремщиков. Что ни Россия, ни весь остальной мир, включая рядовых американцев, не знают, что он схвачен. Что на кону может стоять даже сама его жизнь — тюрьма-то секретная. Антон прилёг и стал размышлять. Пособничество терроризму — это меньше, чем сам терроризм. Прилепить столь нелепое обвинение программисту компании, не числящейся в санкционных списках, в нормальном суде не реально. Однако, в Гуантанамо — возможно. Скорее всего, ему грозит тюремное заключение на чужбине. Может быть и пожизненное, как у Виктора Бута. Сон приходить не хотел. Антон закрыл глаза и принялся медитировать.

Нимфа в белом воздушном платье танцует на краю утёса. Антон никогда раньше не видел таких сказочных женщин. Он зовёт её и, о чудо, она повинуется и начинает спускаться к нему! Антон не верит своим глазам. Она приближается к нему, она подходит к нему, она улыбается ему, обнажая свои белоснежные зубы с голубоватым оттенком. Её руки обвивают его тело, он замечает родинку у неё перед мочкой правого уха. Нимфа зачем-то покачивает его из стороны в сторону.., затем, вдруг, она начинает его трясти… Сильнее… Ещё сильнее… С неженской силой!… Со звериной силой!!! Антон в ужасе проснулся — над ним склонённый смотритель:

— На допрос!

Через лабиринт коридоров Антона привели в ярко освещённую комнату с серыми стенами без окон. Дознаватель средних лет уже поджидал его. Слева от стола стоял мощный мордоворот в чёрной униформе без опознавательных знаков, которым можно было бы пугать детей. Он предложил стул. Антон сел.

— Вы программист из русской компании «Бесследный Герой», не так ли? — спросил дознаватель.

— Допустим.

— Вы осознаёте, что криптографические фирмы, подобные вашей, наносят вред обществу? — начал издалека дознаватель.

— Странно слышать это от представителя страны, которая с момента своего рождения декларировала тайну частной жизни как одно из неприкосновенных прав человека.

— Нам до лампочки чьи-то личные тайны. Нас интересуют лишь только коммуникации террористов и государственных преступников.

— И, чтобы выудить их, вы прослушиваете всю планету…

— Вы серьёзно верите всему, что наболтал Сноуден? У нас и намерений то таких никогда не было!

— Намерений? В тысяча девятьсот семьдесят шестом году по настоянию Агентства Национальной Безопасности длина ключа государственного стандарта шифрования США была намеренно снижена со ста двенадцати до пятидесяти шести разрядов, что породило уязвимости, через которые спецслужбы вскрывали любую переписку. Чуть позже АНБ с той же целью убедило компанию ИБМ снизить стойкость шифра в своих устройствах. В восьмидесятых годах АНБ препятствовало распространению стойкого алгоритма шифрования Ривеста, Шамира и Адлемана. Тогда же руководству Национального Научного Фонда США вменили в обязанность направлять все работы по криптографии на согласование в спецслужбы. В девяносто первом году по законопроекту двести шестьдесят шесть всех производителей коммуникационного оборудования пытались обязать оставлять «черные ходы» в их устройствах, которые бы позволили правительству читать переписку в нешифрованном виде. В девяносто третьем году был выдвинут проект Клиппер Чип, по которому на всех телефонах с функцией шифровки, предлагалось установить микросхему, которая давала бы доступ спецслужбам к секретному личному ключу владельца. Ближе к двухтысячному году США и у себя и в Европе проталкивали идею принудительного депонирования всех закрытых ключей в общее хранилище, доступное им. Продолжать?

— Это было давно и неправда! Всё, что вы перечислили, уже отменено официально, — дознавателю не понравилась юридическая осведомленность Антона.

— А неофициально?

— В Писаниях сказано, что всё тайное станет явным. Криптография — это от Дьявола! — резко перескочил на религиозную ноту дознаватель.

Антон с удивлением поднял глаза на «набожного католика»:

— Наоборот, сама Природа благоволит к частной тайне. Все компьютеры современного мира не успеют взломать шифровку двухсот-разрядного ключа до того, как потухнет Солнце, хотя на генерацию такого ключа требуются лишь секунды.

— Как бы там ни было, но закон, будь он плох или хорош, обязаны соблюдать все, в том числе и ваш «Бесследный Герой»! — начал терять терпение дознаватель.

— Мы не американская фирма и потому не подпадаем под вашу юрисдикцию. Кроме того, на территорию США мы свои устройства пока не экспортировали и потому никаких сугубо американских законов не могли нарушить в принципе.

— Нам нужны ключи в обмен на вашу свободу, — решил взять быка за рога дознаватель.

— Увы, ничем не могу вам помочь, господа — их нет ни у меня, ни на фирме.

— Но они вообще-то существуют? — тревога, смешанная с надеждой, послышались в голосе дознавателя

— Конечно, — признался Антон, сообразивший, что в очевидных фактах ему лучше быть откровенным.

— Где же они тогда? — спросил дознаватель уже спокойным тоном.

— Только у наших клиентов.

— Вы действительно не оставляете себе копий ключей, на всякий случай? — досада и сомнение послышалась в голосе дознавателя.

— Нет. Во-первых, мы ведём честную игру с нашими заказчиками. А во-вторых — как раз таки для того, чтобы я сейчас не смог вам эти ключи передать даже под пытками.

На лице дознавателя отразилось глубокое расстройство. Повисла пауза. Он собирался с мыслями. Наконец, он пошёл на устрашение, всё ещё не в силах поверить в то, что в мире вообще могут существовать фирмы, ведущие бизнес столь честно как «Бесследный Герой»:

— Я не первый год в разведке, сын. Тебе не удастся надуть меня насчёт отсутствия копий ключей. Против тебя выдвинуты очень серьёзные обвинения в пособничестве терроризму. Ваши средства коммуникации позволяют террористам передавать нерасшифровываемые сообщения. Это значит, что либо ты нам даёшь ключи, либо прощаешься со своими прелестными детками, молодой женой, любимой фирмой, свободой, а возможно даже и со своей дерзкой башкой, сам понимаешь.

— Вы, должны были бы повнимательнее ознакомиться с моим досье из ЦРУ перед допросом. Половину из перечисленного у меня нет. Вы причисляете «Газпром» к террористическим организациям? — съязвил Антон.

— У вас много и других клиентов. Например, венесуэльские и российские нефтяные компании, которые обходят наши санкции.

— Эти компании не числятся в списке террористических организаций ООН. Наложенные на них санкции — это внутренние аферы Соединённых Штатов и их союзников. Они не обязательны для исполнения всеми во всех странах, тем более компаниями на территории самой России.

— Ваши коммуникаторы использует преступный режим Асада в Сирии! — рявкнул дознаватель.

— Этот режим тоже не числится таковым в списках ООН.

— Выборы там сфальсифицированы! Там людей бросают в застенки и пытают без суда и следствия, нарушая международные конвенции, к которым присоединилась и Россия!

— Я не в курсе того, что там, но я вижу то, что здесь — вы схватили меня в третьей стране и бросили в свои застенки тоже без адвоката, следствия и суда! — парировал Антон.

— У нас есть сведения, что вы поставили свои средства связи и Талибану! — раздраженно рявкнул дознаватель.

— Ха-ха-ха! Не сочиняйте.

Дознаватель кивнул мордовороту и тот внезапным ударом Антону в подбородок опрокинул его на пол вместе со стулом. Антон поднялся на ноги:

— А я-то наивно полагал, что в вашей демократической стране узников не избивают… как в какой-нибудь там Сирии.

— Гуантанамо не подпадает под юрисдикцию Соединённых Штатов, так как находится вне их территории, — констатировал дознаватель стальным голосом.

— Подтоплением пытать будете?

Новый удар мордоворота, нацеленный Антону в голову, пришёлся в блок — сработали боксёрские навыки Антона. Мощь удара отбросила его почти ко входной двери, но на ногах он устоял. Мордоворот подступил было к нему снова, но дверь в комнату внезапно открылась и Антон услышал из-за спины резкую команду:

— Прекратить! Оба — немедленно покиньте комнату!

Мордоворот и дознаватель нехотя повиновались. Вошедший прошёл к столу и сел на место дознавателя. Он был в форме майора Агентства Национальной Безопасности. За ним проследовала симпатичная леди, лет тридцати, в штатском, с упругими ягодицами под обтягивающей юбкой. Вошедшие поздоровались, но, как и прежние двое, своих имён не назвали. В даме Антон шестым чувством почуял специалиста по информационным технологиям, которую окрестил про себя Нёрдой — женским вариантом клички компьютерных зануд. Нёрда подняла стул и вежливо предложила Антону сесть снова. Поколебавшись, он сел. Майор кивнул Нёрде и та бархатным голосом продолжила прерванный допрос:

— Приносим извинения за наших коллег. Это грубияны из ЦРУ, что с них взять?

— Ничего, кроме анализов, — удачно изложил по-английски русскую шутку Антон, зная, что АНБ и ЦРУ друг друга, мягко говоря, недолюбливают.

Несколько секунд царила тишина, а затем оба, Майор и Нёрда, почти разом разразились громким смехом. Обстановка разрядилась.

— Так вы говорите, что ключ хранится только на компьютере клиента? — продолжила Нёрда, всё ещё улыбаясь.

— У клиента, но не на компьютере, а в коммуникаторе.

Нёрда чуть не подпрыгнула от удивления на стуле и подалась корпусом ближе к Антону, непроизвольно примяв свой бюст о стол, что резко повысило уровень тестостерона в крови Антона.

— В коммуникаторе? Что он из себя представляет? — поинтересовалась она.

— Напоминает шлём для космонавтов.

— Шлём? — вытянули шеи майор и Нёрда.

— Ну да. Звукоизолированный, с внешними микрофоном и динамиками, внутренними микрофоном и динамиками, внешними видеокамерой и дисплеем и внутренним визором.

— Каким ещё визором? — буркнул майор, заметивший, что этот русский пялится на его коллегу.

— Типа игровых очков виртуальной реальности, только проще — не нужны гироскоп, трекер, акселерометр и прочие датчики. По функционалу заменяет внутренние дисплей и камеру — ответил Антон, краешками глаз рассматривая Нёрду.

— Ваши коммуникаторы работают ведь просто через интернет, осотовую связь, обычные компьютеры и телефоны. Значит, эти шлёмы всё же как-то сообщают ключи компьютерам или смартфонам для шифровки и дешифровки? — с искренним любопытством спросила Нёрда.

— Нет. Шифровка происходит лишь в самих коммуникаторах. Ни компьютеры, ни телефоны ничего не шифруют и не дешифруют. Они просто перекачивают через себя информацию в уже зашифрованном виде и всё.

Антон незаметно подмигнул Нёрде. Та сделала вид, что ничего не заметила и продолжила подчёркнуто формальным тоном:

— В уже зашифрованном виде? Допустим. Но ведь, чтобы передать зашифрованную информацию в компьютер или получить её из него, коммуникатор всё же должен как-то соединиться с компьютером или телефоном, не так ли? Почему же мы не засекли на аппаратах ваших клиентов никаких подключенных коммуникаторов?

— Коммуникатор электрически никак не подключается к компьютеру или телефону. В плане своей идентификации и взаимодействия с компьютером он сделан пассивным устройством — ничего о себе не сообщает, — медленно ответил Антон, нацеленный на её кливидж.

— Пассивным? Но как тогда это всё работает, чёрт возьми? — напряглась под его взглядом Нёрда, выпрямилась и поправила кофту на груди.

— Абонент произносит слова внутри шлёма, как обычно. Внутренний микрофон воспринимает голос, оцифровывает и шифрует. Шифрованный голос, напоминающий крик птеродактиля, воспроизводится динамиком снаружи шлёма. Именно этот звук и уходит в телефон или смартфон. На другом конце всё происходит в обратном порядке: шифрованный звук из телефона через внешний микрофон шлёма поступает на дешифровку и воспроизводится динамиками внутри шлёма уже как обычный человеческий голос.

— То есть, надев шлёмы, абоненты общаются как обычно, но если подслушать их разговор, то будут слышны типа крики птеродактилей? Гениально! А как работает видео-коммуникатор? — снова воодушевилась Нёрда и посмотрела на майора, который не разделил её восторга.

— Аналогично. Только вместо внешнего микрофона видеокамера, а вместо внутренних динамиков — дисплей визора. При получении видео-сообщения, сюрреалистичное шифрованное изображение считывается с экрана компьютера камерой коммуникатора и, после дешифровки, отображаеся внутри визора в первоначальном виде.

Нёрда, видимо, глубоко разбиралась в компьютерной технике и потому застыла с приоткрытым ртом от удивления. Её обнажившиеся белые зубы имели такой же голубой оттенок, как у феи из его сна! Антон был заворожён ими.

— А как отсылается видео? — рявкнул майор.

Антон очнулся:

— В точности наоборот — шифрованное изображение с дисплея на внешней лобовой стороне шлёма ловится видео-камерой компьютера и отсылается получателю.

— А почему же мы не видели шлёмов, когда перехватывали изображения с камер компьютеров ваших клиентов? — наседал майор.

— На лобовой части шлёма есть держатель в виде штыря, на который камера компьютера крепится и затем фокусируется так, чтобы границы её обзора не выходили за границы дисплея шлёма.

У майора закончились вопросы. Он наклонился над заранее заготовленным листком с пометками. В это время Нерда запрокинула прядь своих рыжих волос за правое ухо и Антон заметил родинку у неё перед мочкой — тоже как у Феи из сна! Обручального кольца на её руках не было. Их глаза встретились и Антон послал ей откровенный воздушный поцелуй. В этот раз она уже не могла притвориться, что ничего не заметила и стыдливо покраснела. Чтобы выиграть время и придти в себя, она прокашлялась и затем спросила как можно более ровным голосом:

— Не секрет, что профессиональным криптографам порой удаётся взломать даже теоретически невзламываемые шифры. Почему ваш коммуникатор оказался им не по зубам? Только ли большая длина ключа сыграла здесь роль?

— Не только. Криптографам нужны зацепки. При классическом шифровании они у них есть, поскольку шифруется весь файл целиком, вместе с так называемым описательным заголовком, где строго в определенных позициях указаны тип файла (Эксель, Ворд, графика, видео, музыка, и т.д.), тип кодировки данных и прочая техническая информация. Обычно легко предположить к какому типу принадлежит зашифрованный файл. В любом случае, количество форматов ограничено и тип файла может быть определён путём простого перебора. Поэтому у взломщиков есть зацепка — они сравнивают шифрованный заголовок файла со стандартным нешифрованным. Это резко упрощает их задачу, так как делает шифр и ключ уже частично взломанными. Мы же не шифруем весь файл целиком, не шифруем заголовок файла. Шифруем только его содержимое. То есть, мы не скрываем тип того, что пересылаем: видео, картинку, звук или текст. Наши шифрованные файлы внешне выглядят как обычные, нешифрованные, с той лишь разницей, что внутри они содержат сюрреалистическую мазню, крики птеродактилей или абракадабру. Поскольку содержание изменчиво и нестандартно, то и зацепиться взломщикам не за что.

Нёрда слушала как заворожённая, открыв рот:

— Гениально! Это придумали вы?

— Нет, это придумал другой наш сотрудник, — улыбнулся Антон.

— Этим у вас там занимается наш соотечественник Дэниэл, не так ли? — встрял в разговор майор.

Антон замялся на секунду, но скрывать сей факт было бессмысленно — они уж наверняка были в курсе:

— Да, ваш бывший соотечественник.

— Почему он нос не кажет из России? — русской фразой по-английски спросила Нёрда и лучезарно улыбнулась.

Антон был озадачен. Откуда эта американка могла знать этот специфически русский афоризм? Или просто слова так случайно у неё подобрались? Антон решил проверить и ввернул другую русскую поговорку:

— Береженого — Бог бережёт. Дэниэл же видит, как вы преследуете Сноудена и Асанжа… Я понимаю, что вам он был бы более полезен, но увы, довольствуйтесь мною…

— Да ладно, пусть он там дальше бережётся. Вы нам даже больше подходите, — уже нескрываемая симпатия прозвучала в голосе Нёрды.

Майор насупил брови.

— Откуда вы знаете русские пословицы и поговорки? — прямо спросил Нёрду Антон.

— Моя прапрабабка была родом из России. Семья иммигрировала сюда во время революции — не приняла коллективизацию. Но я уже совсем не русская, во мне больше американской крови.

— Тот, в ком есть хоть одна капля русской, остаётся русским на все сто процентов, — уверенно пошутил Антон.

— Правда? — обрадовалась Нёрда.

Майора уже окончательно разозлил столь откровенный флирт между допрашиваемым и его подчинённой. Он гневно посмотрел на Нёрду и рявкнул на Антона как ротвеллер:

— Так, с видео понятно! Что насчёт обычных текстовых сообщений? Пишете послание на бумаге рукой и просто подносите его к видеокамере коммуникатора?

— Да, это часто практикуемый способ. Но к шлёму также подключены клавиатура и мышка. Коммуникатор имеет ещё и встроенный простенький графический редактор, через который можно набросать на дисплее визора текст, рисунок или примитивную схемку. Снаружи, на внешнем дисплее шлёма, после шифровки, это отобразится в виде сюрреалистичной картинки-несуразицы. Она захватится видеокамерой компьютера и отправится адресату любым способом, хоть по электронной почте.

— А если нужно отправить уже существующий сложный и большой графический файл?

— Предусмотрена возможность загрузить в коммуникатор графику одного из стандартных форматов со съемного флеш-носителя.

— А если на нём вирус? — оживился майор.

— Не проблема. Коммуникатор не имеет операционной системы в обычном понимании, типа Виндоус, Линукс, Андроид и им подобным. Большинство технических решений внутри коммуникатора не программные, а аппаратные. Считывание графических форматов тоже происходит почти на аппаратном уровне. Никакой нестандартный графический формат, и уж тем более вирус, просто не будет считан вообще. Вирус не сможет не то что жить в коммуникаторе, но даже и влезть в него. У вас больше шансов допрыгнуть до Марса и выжить там.

— Почему у меня больше? — по-детски удивился майор.

Нёрда беззвучно хихикнула. Антон с бесстрастным лицом ответил:

— Потому что на Марсе вас может спасти живая марсианка, а в коммуникаторе даже дохлого трояна нет, чтобы вирусу руку подать.

В этот раз Нёрда не сдержалась и громко прыснула смехом в ладоши. Лицо майора стало каменным и он процедил сквозь зубы, обращаясь уже как бы к ним обоим:

— Что, позвать назад тех двоих из ЦРУ, чтобы закончили допрос?

Антон поправился:

— Извините. Потому что про Марс вы хоть что-то уже знаете, а про внутреннее устройство коммуникатора писатели вирусов не знают вообще ничего.

— То есть, закрытые ключи можно добыть только через физический захват самих коммуникаторов? — сделал вывод майор.

— Серьёзные клиенты не таскают с собой коммуникаторы в ночные клубы, знаете ли.

Нёрда едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться снова. Антон провёл кончиком ботинка по икроножной части её ноги под столом. Нёрде стало не до смеха — она испугалась, вновь зарделась и онемела от смущения.

— Ну, а коли всё же умыкнем? — напирал майор.

— Почти бесполезная затея.

— Потому, что там есть дополнительная защита, которая уничтожит ключ при попытке взлома?

— Да, но не только. Вам не удастся прочитать никаких прошлых сообщений, так как коммуникаторы не хранят их внутри себя. Мы специально их так спроектировали.

— Но мы можем послать дезинформацию абонентам владельца коммуникатора или запросить какие-либо сведения от его имени.

— Если к тому времени наш клиент обнаружит пропажу, то он удалённым сигналом сотрёт ключ в коммуникаторе. Или же просто сообщит партнёрам по обычному телефону, что его коммуникатор украден.

— А если мы нейтрализуем на время хозяина коммуникатора, так что он не сможет ничего предпринять? — не сдавался майор.

— Пойдёте на риск нейтрализации лица из высшего руководства корпорации и вскроете тем самым свои карты, хм? Ну, тогда вам придётся ещё угадать пароль. После трёх неудачных попыток ключи будут автоматически уничтожены.

— Обычный пароль? Вы не смогли задействовать биометрию — рисунок радужной оболочки глаз или отпечатки пальцев, например? — презрительно фыркнул майор.

— В ведомствах, подобных вашему, накоплены огромные биометрические базы данных не только на уголовников, но и на многих уважаемых известных деятелей. Кому, как не вам, знать, что современные технологии позволяют даже без ведома человека считать рисунок его радужной оболочки через видеокамеру наблюдения, а отпечатки пальцев с листа документа или любого предмета, который он держал в руках. Биометрическую защиту вы бы взломали в два счёта.

Нёрда подтверждающее покачала головой и вдруг неожиданно выпалила:

— Вы понимаете, что вам грозит в России за разглашение нам столь секретных сведений?

Антон посмотрел ей прямо в глаза. Она их не отвела. Они блестели влагой от страха за него. В них читалась агония ожидания предстоящего расставания. Антон понял, что Нерда хочет оставить его рядом с собою, спасти его от смерти и тюрьмы любой ценой, пусть даже вербовкой на американскую сторону. Антон оценил её искренний порыв. Он тоже был ею впечатлён. Но у него был иной план:

— Ничего не грозит. Я работаю не на спецслужбы, как вы, а на частную компанию. Но ещё важнее то, что я сообщил вам не технические «ноу-хау» или коммерческие тайны, а лишь общее описание продукта, которое за день до моего ареста было выложено в открытом доступе на интернет-сайте «Бесследного Героя». Малюсенькая такая ссылочка «дополнительные сведения» под основной рекламой коммуникатора. Для того, чтобы убедить даже технически дотошных клиентов в абсолютной защищенности их коммуникаций.

Майор и Нёрда нервно переглянулись, уткнулись в компьютер и открыли сайт. Действительно, всё это было в открытом доступе! Майор откинулся на спинку стула:

— Ну, что думаешь? — спросил майор Нёрду озадаченно.

— Думаю, что технология прошлого века в данном случае побила современную. Нет электронно-цифрового контакта с компьютерами и телефонами. Нет доступа к ключам. Нет зацепок. Нет шансов, — ответила Нёрда в смешанных чувствах.

Майор осознал, что допущен непростительный профессиональный промах. Что Антон им был бесполезен. Что они провели крайне рискованную и противозаконную операцию по его задержанию зря. Что даже если они пытками сотрут его в порошок, то всё равно ключей им не видать как своих ушей. Что теперь им нужно было как-то выпутываться из этой мерзкой ситуации и при этом сохранить лицо как своего ведомства в частности, так и Соединенных Штатов в целом. Нёрда тоже была озадачена, но, естественно, иным.

Обмен Антона на какого-то второстепенного американского шпиона произошёл в Таиланде в том же самом номере отеля, где Антон был схвачен. Собственно говоря, этого неумелого и давно раскрытого шпиона и арестовали то лишь с этой единственной целью. Обмен прошёл в присутствии представителей спецслужб обеих сторон и таиландской полиции. Спокойно и без эмоций. Можно даже сказать, скучно.

Антон отпил из предложенного ему стюардессой бокала красного вина, посмотрел на облака за бортом и погрузился в размышления. О Нёрде. Как она себе представляет Россию? По рассказам прапрабабушки? Сказочной и обетованной, где девки румяны как матрёшки, а суровые казаки пьют водку в кругу с медведями? Увидятся ли они ещё когда-нибудь? Он вряд ли сможет её когда-либо найти. Он даже и имени-то её настоящего не знает. Только она может восстановить их связь, если захочет — через сайт «Бесследного героя». Антон отпил ещё вина и вдруг осознал, что их сайт в США теперь наверняка заблокируют, если уже не сделали этого. Кроме того, Нёрда, как любой сотрудник спецслужб, по рукам и ногам связана контрактными обязательствами, ограничивающими её свободу. Возможно, что она вообще не сможет самостоятельно приехать в Россию пока на службе и ещё несколько лет после того… Жаль. Антону было уже далеко за сорок, но ещё ни семьи, ни детей… Улыбнулось было счастье цветастое, да растаяло, как радуга-дуга. Ладно, как-нибудь в следующей жизни.

— Уважаемые пассажиры, просим всех сесть на свои места и пристегнуть ремни безопасности. Наш лайнер начинает посадку в аэропорту «Шереметьево».

Несколько часов спустя Антон, в окружении сотрудников российских спецслужб, вошёл в кабинет начальника Департамента Кибер-разведки ФСБ в Москве. Уже не молодой, но ещё молодцеватый служака пожал ему руку, дружески похлопал по плечу и предложил стул. Антон сел.

— Ну, Антон, нам-то поведай, где ключики?

Разочаровав своих чекистов также, как ранее заморских, и кое-как через сутки от них отделавшись, Антон наконец-то открыл дверь своего кабинета в «Бесследном Герое». Он был битком набит весёлыми сослуживцами! На его столе стояли торт и шампанское! Но никто не произнёс ни слова. Антон кинулся было к Дэниэлу, чтобы обнять и заорать от радости, но директор Виктор жестом остановил его, приложил палец к губам и указал на плотную кучку сотрудников в сторонке. Группа расступилась и перед ним предстала Нёрда в вышитом русском сарафане.

— Горько! Горько!.. — неумолимо и бесконечно долго скандировала толпа.

ФОТО взяты из открытых источников

 

Комментирование закрыто.