«В Орске я долго оставаться не советую»

Хорошая всё-таки штука, интернет! Ну, вот откуда бы мы узнали, что в Орске побывал

Николай Николаевич Каразин – популярнейший человек в 19 веке. Один из лучших в России рисовальщиков, самобытный, неподражаемый художник, один из учредителей Общества русских акварелистов, академик живописи, талантливый писатель, путешественник, первый в России военный корреспондент-иллюстратор, создатель первых отечественных художественных открыток, неутомимый общественный деятель.

%d1%8f%d1%8f%d1%8f

На данном этапе нам интересны не его картины – коих было написано множество, – а путевые очерки, которые вышли из под пера господина Каразина во время путешествия из Оренбурга в Ташкент в конце 19 века. Вот, что он тогда писал о восточном Оренбуржье источник: ЖЖ http://rus-turk.livejournal.com/382372.html

За Подгорной экипаж ваш начинает спускаться в долину Губерли. Обрамленная горными скатами, покрытыми тучным ковылем, эта долина представляет собою чудную панораму: всюду богатая растительность, черноземные пашни, водные затоны, заросшие камышом и кустарником, местами красивые обнажения горных пород, преимущественно яшмы, и веселая серебряная ниточка реки, обыкновенно мирной и скромной, но зато разрушительно-бурливой во время весеннего и осеннего половодья.

%d1%8f%d1%8f%d1%8f%d1%8f%d1%8f

Дорога идет то узкою лощиною, вся покрытая тенью дубов и вязов, то лепится высоким карнизом, обрамленным каменным барьером, то спускается круто, на переезд через поток — вброд или по подозрительно зыбкому мостику, пока перед вашими глазами разом не появляется станица Губерли, красивейшая из всех по этому тракту. Собственно перевал через горы начинается от этой станции и оканчивается у следующей — Хабарной. Он идет периодическими подъемами и небольшими спусками. Каменистая широкая дорога, натуральное шоссе, разработана превосходно. Сытая, крепкая тройка казачьих лошадей мчит вас полным карьером, не разбирая, где в гору, где под гору. Эта станция служит главнейшим и окончательным экзаменом прочности вашего экипажа, и если, подкатывая к станции Хабарной, оси и колеса целы, то вы можете уже быть совершенно уверены, что тарантас ваш без починки прокатится всю дорогу до Ташкента и обратно.

Станция эта более тридцати верст, а вы ее сделали менее чем в два часа, — скорость чуть-чуть что не пассажирского поезда. Как дышится легко чудным горным воздухом, когда вы с вершины перевала видите всю панораму Губерлей! Холмы на холмы грядами, словно остывшие, окаменевшие волны моря, громоздятся одни на другие; впереди, несколько вправо, тянется бесконечно далекая синяя полоса другого, покойного моря, — это степь, и степь уже не наша — киргизская, азиатская; там чуть-чуть белеет собор Орска, а до него еще почти сорок верст… Вереницы мелких пташек живыми щебечущими гирляндами унизали телеграфные проволоки, а еще выше, куда вы, конечно, ни на какой лихой тройке не доскачете, медленно, плавно носятся колоссальные орлы, и слышен их резкий, гортанный клёкот.

%d1%8f %d1%8f%d1%8f

Часа через два с половиною вы миновали уже последнюю станцию Европейской России, когда-то грозную пограничную крепостцу форпост Хабарный, названный, вероятно, так потому, что здесь «хабар», т. е. выгода, взятка, в старину играл роль не маловажную. Под самым Орском вы переезжаете реку Урал, весною на пароме, летом по деревянному плавучему мосту, и можете себя поздравить: первые полные сутки вашего далекого путешествия окончены благополучно, и вы уже не в Европе. С этой минуты все, что вас окружает, все это уже настоящая Азия, обрусевшая, положим, но уже отмеченная особою характерною печатью. Вы теперь у преддверия колоссальных равнин, населенных номадами, равнин, на пастбищах которых сбирались великие орды монголов, наводнивших Русь и проникших даже со своими вождями-завоевателями до берегов Марны.

%d1%8e %d1%8e%d1%8e %d1%8f%d1%8f%d1%8f%d1%8f%d1%8f%d1%8f%d1%8f

В Орске, или, как киргизы называют эту упраздненную крепость, «Джаман-Кала», т.е. в скверной, злой крепости, я долго оставаться не советую. Город этот ничем особенно не замечателен и давно потерял свое меновое, торговое значение степного рынка. Около него теперь на свободных местах сгруппировалось много поселков русских поселенцев, трудолюбивый плуг которых далеко врезался в глубину когда-то вольных степей, внося туда в значительной степени характер оседлости и постоянства. Река Орь, от которой и город сам получил название, составляет один из левых притоков Урала и долго еще будет сопровождать вас в степном путешествии. Эта река — главнейший ороситель приорской черноземной полосы, которая скоро совсем лишится своего исстари кочевого населения, сменяющегося изо дня в день прибывающим оседлым народом…

Ну, разве не здорово написано!

 

Фото взяты из открытых источников

Комментирование закрыто.