Кто вырубил дубы и вязы в Губерлинских горах?

Предлагаем вниманию читателям отрывок из Путевых очерков русского путешественники Николая Каразина, жившего в 19 веке. ИСТОЧНИК: Живой журнал Забегая вперёд, отметим, что эти строки стали для нас откровением. Ну, разве можно было подумать, что в Губерлинских горах когда-то росли вековые вязы дубы, а долины были покрыты богатой растительностью. Куда всё это делось?

…За Подгорной экипаж ваш начинает спускаться в долину Губерли. Обрамленная горными скатами, покрытыми тучным ковылем, эта долина представляет собою чудную панораму: всюду богатая растительность, черноземные пашни, водные затоны, заросшие камышом и кустарником, местами красивые обнажения горных пород, преимущественно яшмы, и веселая серебряная ниточка реки, обыкновенно мирной и скромной, но зато разрушительно-бурливой во время весеннего и осеннего половодья.

Дорога идет то узкою лощиною, вся покрытая тенью дубов и вязов, то лепится высоким карнизом, обрамленным каменным барьером, то спускается круто, на переезд через поток — вброд или по подозрительно зыбкому мостику, пока перед вашими глазами разом не появляется станица Губерли, красивейшая из всех по этому тракту.

Собственно перевал через горы начинается от этой станции и оканчивается у следующей — Хабарной. Он идет периодическими подъемами и небольшими спусками. Каменистая широкая дорога, натуральное шоссе, разработана превосходно. Сытая, крепкая тройка казачьих лошадей мчит вас полным карьером, не разбирая, где в гору, где под гору. Эта станция служит главнейшим и окончательным экзаменом прочности вашего экипажа, и если, подкатывая к станции Хабарной, оси и колеса целы, то вы можете уже быть совершенно уверены, что тарантас ваш без починки прокатится всю дорогу до Ташкента и обратно. Станция эта более тридцати верст, а вы ее сделали менее чем в два часа, — скорость чуть-чуть что не пассажирского поезда.

Как дышится легко чудным горным воздухом, когда вы с вершины перевала видите всю панораму Губерли! Холмы на холмы грядами, словно остывшие, окаменевшие волны моря, громоздятся одни на другие; впереди, несколько вправо, тянется бесконечно далекая синяя полоса другого, покойного моря, — это степь, и степь уже не наша — киргизская, азиатская; там чуть-чуть белеет собор Орска, а до него еще почти сорок верст… Вереницы мелких пташек живыми щебечущими гирляндами унизали телеграфные проволоки, а еще выше, куда вы, конечно, ни на какой лихой тройке не доскачете, медленно, плавно носятся колоссальные орлы, и слышен их резкий, гортанный клёкот.

Часа через два с половиною вы миновали уже последнюю станцию Европейской России, когда-то грозную пограничную крепостцу форпост Хабарный, названный, вероятно, так потому, что здесь «хабар», т. е. выгода, взятка, в старину играл роль не маловажную. Под самым Орском вы переезжаете реку Урал, весною на пароме, летом по деревянному плавучему мосту, и можете себя поздравить: первые полные сутки вашего далекого путешествия окончены благополучно, и вы уже не в Европе. С этой минуты все, что вас окружает, все это уже настоящая Азия, обрусевшая, положим, но уже отмеченная особою характерною печатью…

Вот что-то похожее на описанные места, но не то, конечно же

А это уже совсем не то

А это тем более

 

Вот так, наверное, выглядела дубовая роща

 

Или вязовая

Правду говорят, человек — враг природы.

 

ФОТО взяты из открытых источников.

Комментирование закрыто.